"свинина", политика в США, выборы
us-flag.gif (12267 bytes)  

Приключения в Свинляндии
Газета "Век" 15 января 1993 г.; "Демократична Украина" (Киев), 8 июня 1995 г.


Приёмная

Оглавление

Ссылки

Пишите нам!

 

Средства массовой информации нынче так много – и правильно – говорят о коррупции в Туле и Томске, Астрахани и Архангельске, Вятке и Вологде, что российский пессимист, похоже, готов воскликнуть в сердцах: "Смотрите, мы и в этом хуже всех – за бугром, поди, таких безобразий не бывает!". Не знаю, утешу или ещё больше огорчу его, если скажу: "Увы, бывают. И очень даже".

О том, что коррупция вовсе не эндемичное российское растение напоминают две вышедшие как-раз к президентским выборам в США в 1992 г. книги: "Приключения в Свинляндии" Брайана Келли ("Adventures in Porkland" by Brian Kelly, N. Y., 1992) и "Всё ещё лучший из продающихся конгрессов" Филипа Стёрна ("Still the Best Congress Money Can Buy" by Philip M. Stern, Washington, 1992). Чтение этих книг приводит к простому и ошеломляющему выводу: демократическое общество, утратившее моральные устои (в случае Америки – христианские), обречено на быстрое разложение. Этот вывод хорошо бы усвоить тем в России, кто хочет "обучаться демократии" в Америке.

Обучение вещь хорошая. И его неплохо начать с такой истины: успех демократического общества впрямую зависит от крепости моральных устоев в данном обществе. Демократия – общественный договор честных людей. Забвение ими правил честного поведения с математической неизбежностью ведёт к развалу этого договора, к упадку и разрушению всего и вся. В Америке это не происходит в одночасье лишь благодаря инерции сложившегося порядка вещей, привычке среднего человека поступать в рамках усвоенных алгоритмов поведения. В Америке ещё действует страх перед законом, но всё меньше действует страх перед Богом, иначе называемый совестью. Это ни в коем случае не проходит и не пройдёт даром. Расплата куда ближе, чем думают.

Связанный с закатом марксизма порыв России к демократии, к правовому обществу, абсолютно естественен. Но соответствует ли этому порыву уровень духовности и морали в сегодняшней, всё ещё атеистической стране? Достаточен ли он для заключения и поддержания столь тонкого, во многом лишь подразумеваемого общественного договора как демократия?

Вернёмся, однако, к вышеназванным книгам. "Свинляндия" – это Конгресс США, место раздачи "свинины" – т. е. денег федерального правительства, выбиваемых конгрессменами на проекты, бесполезные или вредные для страны, но дающие их инициаторам возможность подкорма своих людей – в вознаграждение за те или иные услуги. Подкорм почти никогда не бывает прямым, он осуществляется окольными, труднодоказуемыми путями. В недрах Конгресса беспрерывно рождаются проекты, единственная цель которых – извлечение "свинины". Их авторы – виртуозы своего дела.

"Свинина" – это ненужные плотины, мосты, по которым затем почти нет движения, мемориальные здания и памятники, музеи в честь никому неизвестных лиц, абсурдные "научные" или социологические заказные исследования, поддержка нежизнеспособных предприятий и целых отраслей. В роли же подрядчика, исполнителя, контрактора, поставщика и т.д. (либо за их спиной) – нужный человек или человек нужного человека.

Брайан Келли приводит оценки ущерба, наносимого "свининой" – от 20 до 100 миллиардов долларов ежегодно. Такой разброс объясним: авторы многих оценок считают, что даже если дорога никуда не ведёт, это всё же не совсем выкинутые деньги (забывая, что строительство дороги всего лишь начало – дорогу нужно поддерживать в рабочем состоянии, что тоже стоит немалых денег). Описывая, как происходит ежегодный делёж бюджетного пирога, автор показывает, почему никто из законодателей не заинтересован в прекращении этого разбазаривания народных денег: если понимать "свинину" чуть менее узко, окажется, что в тёмные игры с ней втянуты все 535 парламентариев.

Взять, к примеру, содержание примерно двух тысяч устарелых военных крепостей и баз, построенных зачастую ещё в пору войн с индейцами. Форт Монро, построенный в 1812 для отражения английских войск, всё ещё поддерживается в боевой готовности. Закрытие таких баз и крепостей сберегало бы казне около 5 миллиардов долларов в год. Но за каждую такую базу грудью встанет конгрессмен, в чьём округе она находится. Жертвуя интересами страны, он зорко следит за тем, чтобы базу не закрыли и тем не отняли у его избирателей несколько рабочих мест.

А вот примеры посерьёзнее: сенатор Роберт Бёрд (в просторечьи известный как "король свинины") добился перевода ряда столичных ведомств из Вашингтона в свой штат Западная Вирджиния, причём перемещение лишь части аппарата ЦРУ обойдётся в миллиард(!). Дельцу из Техаса оказалось достаточно иметь в друзьях спикера Джима Райта и сенатора Ллойда Бенцена, чтобы добиться непонятной, на первый взгляд, "поправки к поправке" в неком законопроекте, позволяющей ему, и только ему, сэкономить на налогах 500 миллионов долларов (всего-то!) на том основании, что он, видите ли, собирается(!) строить нефтепровод и успел утвердить план строительства раньше сенатского решения.

От свининного греха не свободны и президенты. После своего избрания Джон Кеннеди спросил (не во всеуслышание, конечно) у отцов города Чарльстона, штат Западная Вирджиния, энергично поддержавших его кандидатуру, что бы они пожелали в награду. "Прямую дорогу – ездить смотреть футбольные игры в университет штата". Экономически ненужная дорога через гористую местность – вчетверо дорогая против нормы – была построена.

Выявление "свинины" – дело непростое и требует тонкого вникания в каждый конкретный проект, в тщательно скрываемые связи причастных лиц и т.д. Попытки редких правдолюбцев из числа законодателей прорвать круговую поруку своих коллег, чья главная цель – личное обогащение, кончались для этих дон-кихотов плачевно.

Филип Стёрн сосредотачивается в своей книге на происхождении огромных сумм, уходящих у американских конгрессменов на избирательные кампании (у члена Палаты представителей – за 400 тысяч долларов, у сенатора – аж 4 миллиона). Львиную долю этих средств народные избранники получают от "комитетов политического действия". В 1990 г. число таких комитетов составило в США 4681. Политическими взглядами и предвыборными заверениями своих подопечных комитеты не интересуются – сплошь и рядом они финансируют обоих соперников и даже одаряют деньгами уже победившего на выборах конгрессмена. Последнее может показаться просто нелогичным – будучи, как раз, логичнее всего. Ведь идёт покупка "своих людей".

Другим важным источником средств на избирательные кампании являются "жирные коты" – состоятельные лица, желающие иметь "друзей" в законодательных органах. Подобные способы финансирования выборов подрывают саму идею представительной демократии, поскольку конгрессмены, как бы они это ни отрицали, выражают интересы уже не своих избирателей, а совсем иных сил. Это всё равно, пишет автор, как если бы капитан команды прямо перед игрой прилюдно отслюнивал судье, скажем, десять тысяч долларов, а тот, засчитав при спорной ситуации победу в этом матче щедрой команде, уверял бы потом, что "подарок" никак не повлиял на его объективность.

Если конгрессмен выкажет строптивость, он просто не будет переизбран на новый срок. Судя по тому, что многие члены Палаты представителей благополучно проводят в ней по 30 лет (т. е. пятнадцать сроков) и более, случаи "бунтарства" крайне редки.

Такая продажность дорого обходится людям. Покупатели по всей стране платят сегодня за галлон молока (чуть меньше четырёх литров) на 60 центов сверх положенного из-за того, что семь лет назад были утверждены непомерные субсидии его производителям. Но отчего за них голосовали те, в чьих округах сроду не было ни одной коровы? Да потому, что молочное лобби не пожалело денег на задабривание законодателей – и Филип Стёрн показывает это с цифрами и фамилиями в руках. В 3 миллиарда долларов ежегодно обходится потребителю и достаточно нелепое субсидирование сахара. Разумеется, сахаропромышленникам послушание "своих" конгрессменов стоит в сотни раз дешевле.

Выводы авторов суровы: они в один голос предрекают неизбежный крах Америки, хотя и дают некоторые советы по спасению – впрочем, слишком материалистические, чтобы от них мог быть прок. Авторы как бы не видят, что при дефиците совести и моральных принципов никакие юридические рогатки, никакие методики проверок не предотвратят хищений и жульничества. Тем более, что подавляющее большинство членов обеих палат – профессиональные юристы, которым ничего не стоит ещё раз придумать, как обойти очередной закон (а законов против подкупа конгрессменов и без Келли со Стёрном принято немало).

Поведение когресса лишь отражает прогрессирующий упадок духовных ценностей, на которых создавалось американское государство. Вот уж много лет, как в Америке склонны любую проблему рассматривать как экономическую и решать при помощи денег. От забот о моральном благосостоянии нации государство устранилось – во всей иерархии федеральных, штатных и местных ведомств нет ни одного, которому бы ставилось в обязанность печься о морали и духовности граждан, это просто не входит в функции демократического государства. Разваливаются семьи (лишь 17% населения г. Нью-Йорка живёт в "традиционных" семьях) – возникают программы помощи матерям-одиночкам; растёт преступность – увеличивается число тюрем и полицейских; вспыхнула эпидемия СПИДа (на фоне нестихающей битвы за права педерастов) – в школах вводятся уроки, как избежать СПИДа, не бросая половых извращений, и бесплатно раздаются презервативы для обеспечения "безопасного секса"; крепчает наркомания – финансируются кампании против наркотиков с упором исключительно на их вред для здоровья и усиливается полицейский надзор. И так далее. Когда, после миллиардных затрат, выясняется, что проблемы не исчезают, а только растут, мы слышим: было отпущено слишком мало средств, надо расширить эти программы и они непременно дадут результаты.

Кому-то может показаться, что дела не совсем плохи: есть общественные организации, социальные службы из добровольцев-идеалистов, есть церковь, есть, в конце-концов авторы, подобные Келли и Стёрну, которые колют стране в глаза горькими истинами, ни на минуту не дают успокоиться. Теоретически всё вроде бы так, но вот что мы видим на практике. В 1988 полиция типичного среднего американского города Фуллертона, шт. Калифорния ("одноэтажная Америка"), подняв архивы, сравнила самые большие проблемы городских школ 1940 года с сегодняшними. Милые озорники 1940 года болтали на уроках, жевали жвачку, шумели, бегали по коридорам, не соблюдали очередей, бросали бумагу на пол, одевались не по правилам. Проблемы с "шалунами" 1988 года: наркотики, алкоголь, беременности, самоубийства, изнасилования, ограбления, избиения.

Столь бодрая деградация нравов менее чем за полвека объясняется только одним – методичным, словно кем-то умело планируемым, наступлением материализма. Вот свежие примеры (раз уж мы заговорили о подрастающем поколении): в школах США устанавливают, как в аэропортах, металлоискатели для предотвращения проноса ножей и пистолетов – и одновременно отменяют обязательную молитву! Наступление материализма, как мы видим, идёт на всех фронтах и не знает остановок.

России, построившей свою государственность на основах православия (нравится вам лично этот факт или нет) и потерпевшей катастрофу, когда эти основы были ею отвергнуты, следует крепко задуматься, готова ли она, с её тяжко подорванными моральными устоями, рискнуть на полномасштабное воспроизведение хрупкой и уязвимой демократической модели. Так ли законопослушны и богобоязненны её граждане, какими были граждане Америки на заре американской демократии? Достаточно ли устойчива к соблазнам нравственность депутатов всех уровней – людей неверующих и зачастую вчерашних коммунистов? Не рискует ли Россия погрузиться в стадию разложения демократии, так и не вкусив плодов её расцвета?

Это не филиппика против демократии, это раздумья, вызванные тревогой за судьбу моей родины и зрелищем того, как разрушается прекрасная страна Америка. В своё время отрицательный пример большевистского опыта, перепугав западные страны, подтолкнул их к внесению поправки в курс и социальным реформам, в результате чего от "рабоче-крестьянской" революции в России больше всего выиграли рабочие и крестьяне Запада и, прежде всего, Америки. Историческая справедливость требует, чтобы отрицательный пример опасного крена американской демократии подтолкнул – теперь уже Россию – к корректировке её курса и морально-нравственным реформам. Какими будут эти реформы – решать российскому обществу. Отсюда, "из-за бугра", очевидны лишь общие положения и некоторые отдельные стороны таких реформ. За основу, конечно, следует взять восстановление православия (т.е., жизни по заповедям Ветхого и Нового заветов). Примеры некоторых деталей могут быть следующие: в школах должно быть восстановлено религиозно-нравственное образование; честность и соблюдение христианских норм поведения должны ставиться выше всех других соображений; в судах должен быть введен институт присяги и понятия клятвопреступления; молодёжные (да и иные) газеты должны быть лишены права заниматься низким и презренным сводничеством; для уличённых в бесчестии и публичной лжи лиц должно навеки закрываться множество должностей и профессий и т.д. Не пренебрегая изучением опыта других стран, следует прежде всего обратиться к русскому тысячелетнему опыту – общественные структуры, создаваемые каждым народом не выбирались им произвольно или наугад, а вырабатывались в силу своих, присущих каждому народу особенностей, живущему на некой конкретной территории и обладающему определёнными национальными чертами.

Пример сегодняшней эволюции американского общества пока мало кем в России воспринимается как отрицательный. Многие ослеплены изобилием материальных благ в Америке и кажущейся лёгкости их получения. Мне не раз приходилось слышать: "Нам бы вот такую демократию, как в Америке", имея ввиду это изобилие. Поэтому американский опыт воспринимается как безусловно во всём положительный – через запятую с американской технологией, американскими дорогами, американским оптимизмом и приветливостью. Тем полезнее были бы вышеназванные книги для русского читателя. И для российских парламентариев. Особенно для тех, кто настолько зачарован увиденным в США, что готов с восторгом отказаться от своего исторического наследия, смутно запомнившегося как нечто непередаваемо ужасное за партой средней школы им. Ленина или им. Павлика Морозова.

П. Н. Будзилович
г. Наяк, США
Ноябрь 1992 г.

Вверх

Rambler's Top100