spas.jpg (8547 bytes)  

Знают ли наши критики, что такое христианство?
М. Назаров. "Русь Державная”, №18 (31), 1996 г.


Приёмная

Оглавление

Ссылки

Пишите нам!

 

До сих пор огромная часть нашего народа считает себя неверующими. Некоторые даже подвергают критике христианство за "рабскость". Однако очень часто эта критика происходит от простого незнания. Ведь в СССР ни в школе, ни в вузах этому не учили: атеисты кололи штыками то чучело "христианства", которое сами же и изготовили для этих целей – чтобы оно выглядело как можно примитивнее.

В доказательство "рабскости" христианства его всегда сводят к тезису: "подставь врагу другую щеку". Но ведь речь идёт лишь о своей "щеке" – это значит: прости своего личного врага, не мсти ему и не умножай зло; однако ни в коем случае не подставляй врагу "щеку" ближнего -- его защити даже ценою своей жизни! А он так же защитит тебя.

Христианское смирение – это смирение не перед злом, а перед Богом. Выражение "раб Божий" означает и признание Божьего всемогущества, и готовность отстаивать Его замысел о мире – и здесь "раб" должен превращаться даже в мужественного "воина" в битве против сил зла. Наш святой, Феодосий Печерский, в этой связи говорил: "Живите мирно не только с друзьями, но и с врагами, но только со своими врагами, а не с врагами Божьими".

Ложно и утверждение, будто христианство повелевает "рабски" подчиняться любой власти, ибо "нет власти не от Бога". Ведь апостолы говорили о самом принципе в противоположность анархии и имели ввиду такую власть, которая сама служит Богу: когда "начальник есть Божий слуга, тебе на добро"; такие "начальствующие страшны не для добрых дел, но для злых" (Рим. 13:1-6). Об отношении же христиан к недостойной власти можно судить по словам Христа об Ироде или святых отцов – о Юлиане Отступнике. А наш преп. Иосиф Волоцкий (один из наиболее правых "идеологов" царской власти) прямо утверждал, что неправедный царь –"не Божий слуга, но дьявол", и ему следует противиться даже под угрозой смерти. Св. митрополит Филипп, смело обличивший Ивана Грозного, – тому наглядный пример.

Таким образом, христианство – религия вовсе не слабая, а благородная и мужественная. Достаточно взглянуть на русскую историю, чтобы увидеть, какова была наша "христианская слабость": объединили в одно государство шестую часть суши. Причём, не столько силой, сколько добром, неся более высокую мораль, но не посягая на самобытность народов, в чьи земли вступали, – без этого их, пожалуй, было бы невозможно удержать… (В этом огромное отличие Российской империи от колониальных, западноевропейских).

Главное же: христианство "лучше" язычества не потому, что создало такую империю, и не потому, что мы к нему за тысячу лет привыкли, а потому, что только христианство объясняет смысл жизни человека и смысл истории, универсально объемля и разрешая все сложнейшие противоречия земного мира: между личностью и обществом, свободой и государственным принуждением, смертностью человека и абсолютным смыслом его жизни; между миром, который "во зле лежит", и необходимостью делания добра в этом мире. Это религия:

– предельно индивидуальная, ибо проповедует путь личного спасения человека через стремление к совершенству;

– предельно коллективистская, социальная, ибо указывает единственное средство этого спасения и совершенствования: через любовь к другим людям, вплоть до самопожертвования;

– предельно свободная, ибо мыслима лишь как свободное служение человека этим ценностям – внутренним решением, как бы через новое духовное рождение (для чего требуется огромное духовное усилие над "ветхим человеком" в себе – и такая победа над собой гораздо труднее и весомее, чем если выбить "око" или "зуб" у врага…);

– предельно дисциплинирующая и обязывающая человека следовать Истине – самой очевидностью Истины (познавший её становится добровольным её служителем: "рабом Божиим"); именно поэтому христианство распространилось по миру, а не потому, что обещало какие-либо материальные выгоды;

– предельно уважающая и раскрывающая величие человека как бессмертного существа, созданного по образу и подобию Божию; расширяющая границы человеческой личности за временные пределы жизни – до Царства Небесного. Лишь в лоне христианской культуры, преодолевающей антиномию между духом и материей по аналогии с неслиянно-нераздельной богочеловеческой природой Христа, облагораживаются такие земные природные явления, как брак, труд, государство, вплоть до частной собственности, которая из природно-инстинктивной неизбежности сублимируется в духовную служебную ценность, превосходящую своё экономическое значение;

– и, наконец, это религия предельно справедливая, ибо мир устроен Богом так, что в конечном счёте победит добро; наша задача – понять смысл идущей в мире битвы между добром и злом и занять в ней соответствующее место – от чего зависит наша посмертная судьба; к этому мы созреваем всю жизнь и сделать это никогда не поздно; через второе рождение стать "рабом Божиим" – мужественным воином в битве против сил зла.

Этими особенностями христианства (точнее, истинного христианства – Православия) разрешаются и все другие антиномии, неразрешимые в прочих идеологиях – ибо для решения необходимо осознать человека, общество и мир как духовное целое. Западное же разделение мира на автономные, независимые друг от друга сферы (религия, наука, искусство, власть с её тремя независимыми ветвями) – лишь пытается решать эти проблемы формально-юридически, равнодушием к духовной основе и цели жизни.

Вверх

Rambler's Top100